Алексей

Алексей
+1

Алексей

www,clinmelehin.com
Алексей

Друзья (4)

Статистика

  • Рейтинг: 2
  • Последний визит: 9 дней назад
  • Регистрация: 1 год назад

Анкета

Фамилия:
Мелёхин
Город:
Москва

Контакты

Skype:
clinmelehin

О себе

Год окончания:
2013 г.
Профессии:
  • Психотерапевт
Год начала работы:
2019
• Нарушения сна (бессонница/менопаузальная бессонница, синдром ночной еды, синдром беспокойных ног, кошмары и тревожные сновидения)
• Синдром раздраженного кишечника, гастроэзофагеальная рефлюксная болезнь, функциональная диспепсия

Стена пользователя

Загрузка...
9 дней назад
#
ОЦЕНКА ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ КОМПЕТЕНТНОСТИ КАК БИОПСИХОСОЦИАЛЬНЫЙ МАРКЕР ТЕЧЕНИЯ СТАРЕНИЯ

А.И. Мелёхин
В повседневной геронтологической практике при оценке нейрокогнитивного статуса пациентов позднего возраста большее внимание уделяется когнитивным функциям, при этом недостаточно учитываются особенностям социо-когнитивных функций или социального познания. Изменения в социальном познании рассматривают как биопсихосоциальный индикатор психологического неблагополучия. В статье впервые описана интегративная модель возникновения депрессии П. Лаутена и П. Фонаги. Представлен индекс экспресс оценки изменений в эмоциональной компетентности. Представлен диагностический алгоритм оценки и дифференциации первичных или вторичных нарушений в способности понимать психические состояния других людей в позднем возрасте.

Ключевые слова

социальное познание, модель психического, эмоциональная компетентность, пожилой возраст.

При старении наряду с различными траекториями изменений в состоянии физического здоровья, возникают изменения и эмоциональной компетентности (emotional competencies) или социальном познании [5]. На данный момент эти изменения являются трансдиагностической проблемой, т.к. представляют собой признанную область нарушений с функциональной и клинической значимостью [6]. Ранее оценка социального познания обычно упоминалась только при диагностике расстройств личности в DSM-IV [16]. В DSM-V появилось понятие социо-когнитивного скрининга (social cognitive screening), который позволяет улучшить раннюю диагностику и дифференциацию различных форм кортикальных деменций. Например, лобно-височной деменции, болезнь Альцгеймера, боковой амиотрофический склероз [8]. Также в данной классификации одним из шести диагностических доменов для определения степени нейрокогнитивных расстройств (neurocognitive disorders), также дифференциации их подтипов является оценка социального познания: распознавание и дифференциация эмоций; модель психического и способности к эмоциональной и когнитивной эмпатии [16]. На рис. 1. показана предложенная П. Лаутен и П. Фонаги интегративная модель возникновения депрессии (stress–reward–mentalizing model of depression) с учетом подхода RDoC (поведение, физиологические механизмы и генетические особенности) [10].

Заголовок ссылки...

1 год назад
#
Что же такое прагматическая компетентность? и почему на нее нужно обращать внимание при обследовании пациента?

Одним из факторов, влияющих на терапевтический альянс ВРАЧ-ПАЦИЕНТ в позднем возрасте, является изменения в прагматической функции речи (pragmatic language, pragmatic communication abilities) или социо-прагматической компетентности (pragmatic/socio-pragmatic competence; pragmatic behaviors). Изменения в прагматической способности связаны с сниженным функциональным статусом; высоким семейным стрессом; социальной изоляцией; трудностями устанавливать доверительные отношения. Снижается чувствительность к предупреждающим знакам о возможных негативных опасных действиях, что увеличивает риски стать жертвой социальной эксплуатации и мошенников, а также, совершить преступление. Восстановление прагматической способности является эффективным предиктором восстановления после инсульта, тяжелой черепно-мозговой травмы по сравнению с изолированным акцентом на фармакотерапию и улучшения когнитивных функций. Таким образом распознавание, квалификация изменений в прагматической функции речи в позднем возрасте позволит на ранних этапах организовать эффективную терапию ряда психических и неврологических расстройств. Учет изменений в прагматической функции речи в ходе реабилитационного процесса позволяет не только улучшить здоровье-сберегающее, профилактическое поведение, но повысить социальную компетентность и ресоциализацию.
Понятие прагматической функции речи
Это способность использовать социальную, эмоциональную и коммуникативную функцию речи для:
Построения моделей психических состояний, коммуникативных намерений другого человека (theory of mind, mentalizing) на основе различных прагматических переменных (контекста общения, вербального и невербального поведения, буквальных и небуквальных высказываний, дедуктивных рассуждений); осознание социальных ролей и признание коммуникативных потребностей другого человека;
Метапрагматического понимания как компонента Я-концепции, который обеспечивают метаперсональную самоинтерпретацию изменений в собственном психическом состоянии и коммуникативных навыках;
Коммуникативной продуктивности, то есть для достижения социальных целей, передачи собственных коммуникативных намерений другому человеку, воздействия на собеседника. Выражать соответствующую степень вежливости к другому человеку, т.е. обеспечивает социальную адекватность в процессе общения.

Прагматическая функция речи: структурные компоненты и нейрокогнитивное механизмы
Выделяют свыше 30 навыков (pragmatic language skills) обеспечивающих прагматическую способность, которые объединены в несколько компонентов.
Вербальный компонент: выбор слов; характер задаваемых вопросов; лаконичность; способы инициирования общения; выбор, поддержание и гибкое изменение темы разговора в зависимости от ситуации; уместность разговора; умение задавать вопросы; характер ответов; вежливость; использование пауз; завершение разговора; обратная связь.
Паралингвистический компонент: темп, громкость, тембр, мелодичность речи (прерывистость, паузы); характер пауз с учетом контроля дыхания во время речи; характер звучания (продолжительность, сдавленность, неразборчивость, слитость, интенсивикация гласных); дикция и интонация.
Невербальный (экстралинвистический) компонент: жесты; телесные выражения (движение головы, рук, положение тела); использование экспрессия лица, голоса для выражения эмоций; совместное внимание; зрительный контакт; физическая дистанция.
В зависимости от состояния перечисленных трех компонентов обеспечивается успешность понимания буквальных и небуквальных высказываний (метафор, обмана, иронии, юмора, фразеологизмов, парадоксов, идиом, пословиц, притч), а также донесения собственных коммуникативных намерений до собеседника.
Прагматическая компетенция опирается на одновременную обработку человеком собственного психического состояния, динамически меняющегося социального контекста и коммуникативного процесса, что требует участия как целого ряда процессов. Прагматическая функция речи зависит не только от когнитивных ресурсов, но и от психологических аспектов (индивидуальных ресурсов), социальной мотивации и социокультурного контекста (социальных ресурсов) человека позднего возраста.
Подробнее читайте тут: psyjournals.ru/jmfp/2017/n3/Melekhin.shtml
1 год назад
#
Дорогие коллеги, если Вам интересны современные проблемы геронтологии и геронтопсихологии вышел свежий тематический выпуск зарубежной психологии.Будем рады если Вы нас поддержите, напишите отзывы, распространите этот выпуск среди Ваших коллег.


Тематический номер научного журнала «Современная зарубежная психология» посвящен современным научным подходам к изучению старения и старости.

Цель тематического номера состоит в том, чтобы привлечь внимание научной аудитории к проблемам в области социальной и клинической геронтологии, геронтопсихологии.

В номере будут рассмотрены:

особенности познавательной, эмоциональной, речевой сфер личности в период старения и старости с позиций общей психологии, клинической психологии, когнитивной нейробиологии;
специфика совладающего поведения, копинг-стратегий, их вклад в процессы адаптации в позднем возрасте;
роль факторов здоровья, трудовой занятости, коммуникации, социальной активности для психологического благополучия личности, успешного старения;
варианты психологического развития в период поздней взрослости, старости;
специфика психологической поддержки людей пожилого возраста, в том числе с помощью новых технологий виртуальной реальности.
Статьи в номере:

Мелёхин А.И. Особенности прагматической функции речи в позднем возрасте: принципы диагностики и пути восстановления
Дворянчиков Н.В., Соколинская Е.В. Социально-психологическая адаптация в позднем возрасте и условия благополучного старения
Портал психологических изданий
Бабакова Л.В. Повседневный стресс и неприятности в период старени
и другие

Полное содержание выпуска: psyjournals.ru/jmfp/2017/n3/

Портал психологических изданий PsyJournals.ru — psyjournals.ru/psynews/88422.shtml [Геронтология, геронтопсихология — новый номер журнала «Современная зарубежная психология» — PsyJournals.ru]
1 год назад
#


ЧТО ТАКОЕ БЛАГОПРИЯТНОЕ ТЕЧЕНИЕ СТАРЕНИЯ?

Часто исследователи в области геронтологии (Е. Авербух, М.А. Пальцев, A.S. Warthin, H. Sherman и др.) рассматривали процесс старения часто как senectus ipsa est morbus, т.е. протекающий всецело в дефицитности, инволюции и угасании различных систем организма. Понятие «инволюция» означает «обратное развитие», «угасание», движение назад к исходным позициям. За последние 5 лет все кардинально изменилось за последнее время в связи с пересмотром многих взглядов на старение. Вспомним, что еще С.П. Боткин и И.И. Мечников (1908) считали термин «инволюция» в отношении старения — ошибочным. И.И. Мечников указывал, что «старость — явление, которое может быть изучено методами точной науки, а последние со временем, быть может, установят правила для сохранения здоровья и сил в настоящее время часто приходится уже прибегать к общественной благотворительности <…> следовало бы организовать систематические исследовании старости, чтобы определить род пищи и наилучшие условия сохранения деятельности в преклонном возрасте». Вместо «инволюции» процесс старения И.В. Давыдовский предлагал обозначать термином «геронтогенез», который обозначил как длительный, качественно своеобразный, сложный, противоречивый процесс, имеющий свой специфические фазы и ведущий в конечном итоге к увяданию и смерти. И.В. Давыдовский рассматривал старость как возрастно-специфическую форму адаптации к среде, как «стесненную в своей природе жизнь», появление которой нельзя приурочить к определенной дате. Он считал, что «старость не является болезнью» в современном понимании этого слова. Старость как правило болезненна и тут он с одной стороны прав с другой стороны нет. Эта болезненность естественна в том смысле, что она отражает естественные, сущностью старения обусловленные недуги, которые могут возникать у человека в старости, но ведь мы знаем. Современное состояние точек зрения на геронтогенез характеризуется отказом от инволюционной парадигмы понимания старения и старости. На современном этапе развития геронтолологии, геронтопсихологии и геронтопсихиатрии под геронтогенезом понимают динамические явления, связанные с преобладанием темпов деструктивных процессов над реконструктивными, а под старостью – достижение некоторого предела этих изменений.
Вслед за нашими итальянскими коллегами геронтогенез мы рассматриваем через призму популяционного и индивидуального аспекта (R. Fernandez-Ballesteros et al, 2005).
Популяционный аспект рассматривает старение с точки зрения демографического аспекта, социальной политики и программ. Большое количество работ показывает, что продолжительность жизни человека постоянно растет за последние 160 лет (J. Oeppen и J.W. Vaupel, Díez-Nicolás & Fernández-Ballesteros, 2002). Увеличивается количество пожилых людей с различными синдромами нормального старения с последующим риском развития у них соматических (артериосклероз, рак, диабет, болевые феномены и др.) и психологических (аффективный и психотический спектр расстройств) расстройств. Исследования, проведенные показали, что в среднем у одного обследованного пожилого и старческого возраста регистрировалось 7,6 заболевания. Так, в возрастной группе 60-74 в среднем на одного человека приходилось 6,8 заболевания, в возрастной группе 75-89 – 7,7, 90 лет и старше – 8,5 заболеваний.
В связи с этим актуальным является вопрос об охране физического и психического здоровья людей особенно в возрасте от 65 лет и выше с целью повышения субъективного благополучия в пожилом возрасте. Тем не менее, сама идея, что существует необходимость в различных интервенциях для достижения благополучия в пожилом возрасте находиться в противоречии с имеющимися тенденциями понимания старения (Rowe и Kahn, 1998). Существуют следующие направления интервенций в пожилом возрасте: 1) укрепление здоровья, физического состояния и профилактика инвалидизации; 2) оптимизация и компенсация когнитивных функций; 3) эмоциональное и личностное развитие; 4) максимизация социальной активности.
Индивидуальный аспект относится к понимаю старения как возраста качественных и количественных изменений.
В геронтологии различают следующие виды старения:

Нормальное (естественное, физиологическое) старение, которое характеризуется определённым темпом и последовательностью возрастных изменений, соответствующих биологическим, адаптационно-регуляторным возможностям данной человеческой популяции;

Ретардированное (замедленное) старение, отличающееся более медленным, чем у всей популяции, темпом возрастных изменений. Предельным проявлением этого типа старения является феномен долголетия;

Преждевременное (патологическое, ускоренное) старение. Для него свойственно ранее развитие возрастных изменений или более ярко их проявление в тот или иной возрастной период.
По сей день продолжается дискуссия о преобладающей модели болезни рассматривающей заболевание через призму биологических показателей. Например, понимание старения как возраста роста возрастных недугов и болезней, потери автономии, инвалидизации. Эти биомедицинские модели не оставляет места для социально-психологической оценки болезни. Интерпретация фактов о возрастных недугах и болезней при старении через призму традиционной биомедицинской модели болезни приходят к парадоксальности в том, что одни люди с плохими медицинскими анализами чувствует себя больными, а другие чувствуют себя хорошо, несмотря на ряд симптомов. Наблюдения Dubos (1959) показывают, что здоровье не может быть определено только с точки зрения биомедицинских атрибутов, но должны быть измерять способности субъекта функционировать в форме, приемлемой для себя и для группы, часть которой он является. Ведущий геронтопсихолог М.Д. Александрова указывает на то, что «для научного познания индивидуальности старого человека важно, выяснить, как в процессе всей жизни формировался именно такой, а не другой старения, какие факторы способствовали этому». Стареющего человек следует изучать (обследовать) как индивида с определенным набором психофизиологических свойств, как личность с присущими ей социальными ролями, ценностными ориентациями и статусом и, наконец, как индивидуальность, где все неповторимо связано со всем.
Напомним, что в 1977 г. D.L. Engel предложил биопсихосоциальную модель, чтобы показать основания для понимания детерминант болезни. Он установил, что биохимические отклонения от обычного состояния организма – это еще не болезнь. Заболевание есть результат взаимодействия многообразных факторов, в том числе на молекулярном, индивидуальном и социальном уровне. Медицинская модель должна рассматривать пациента многомерно, учитывая его социальный контекст, в котором он живет и дополнительные системы, разработанные обществом для борьбы с разрушительными последствиями болезни. Отличительные особенности биопсихосоциального подхода от биомедицинского были предложены B. Bertolino, G. Schuilhei представлены на рис. 1

Биопсихосоциальная модель позволила сместить акцент понимания старения как периода деградации на понимание его с точки зрения периода «долгосиятельства» или «успешного старения» (successful aging). Представление о старении не может оказаться полным и цельным без учета благоприятных случаев, которые лучше, чем какие-либо другие варианты, характеризуют старение, присущее человеку. Например, в литературе есть указания на рост среди людей пожилого возраста феномена «super elders». Эти варианты, будь они обозначены как успешные, удачные, благоприятные, здоровые отражают их выгодное положение в сравнении с другими формами старения (например, преждевременному старению). Для описания процесса старения недостаточно учитывать только степень физиологического функционирования. Эта точка зрения не соответствует принципу гетерохронии развития или парадоксу возрастной изменчивости (age invariance paradox). Если не учитывать этот принцип, то это будет способствовать отстранению пожилых людей от благоприятного процесса старения. Большинство предыдущих биомедицинских моделей болезни не могли в достаточной степени объяснить субъективные перспективы жизни пожилых людей. Интерес к «успешному старению» смещает акцент с понимания старения по принципу: «болезнь – инвалидность – слабоумие – смерть», на понимание «успешной», «здоровой», «продуктивной» старости с наличием физических и психологических ресурсов (сильных сторон).
Согласно данным многочисленных исследований, были показаны следующие аспекты старения:

Пожилой возраст не является единственным определяющим фактором процесса развития его стабильности и снижения. Следует учитывать культурно-исторические, социальные и личностные факторы (Lher, 1989; Mechanic, 1995; Rickelman, Gallman, & Parra, 1994; Schoenfeld, Malmrose, Blazer, Gold, & Seeman, 1994)
  • Старение лучше представлять как изменение соотношения между «приобретением» и «потерей». Пожилые люди могут компенсировать болезненные недуги связанные с здоровьем и могут оставаться довольны своей жизнью. Таким образом пожилые люди не только справляются с снижением различных функций, но они продолжают активно развивать себя в многочисленных сферах (P. Baltes, M. Baltes);

  • В течение человеческой жизни есть дифференциальные модели стабилизирующие множество биомедицинских, психологических, поведенческих и социальных факторов. Пожилые люди не согласны с стереотипным восприятием старения как негативного периода жизни человека. Пожилые люди, могут восприниматься хронически больными, но часто они не считают себя больными. Многие пожилые люди считают, что их возраст не так страшен, и не всегда сводится только к снижению и образованию болезней. Самоидентификация здоровья в пожилом возрасте является наиболее распространенным критерием успешного старения, а также является весьма значимым предиктором смертности (Heckhausen and Schultz, 1993);

  • Не существует изоморфизма между биомедицинским, психологическими и социальные процессами при понимании старения (Gould, 1977);

  • Существуют заметные индивидуальные различия проблем старении на протяжении всего жизненного цикла. Есть люди которые стареют естественно, а есть преждевременные формы старения в патологической форме. Пожилые люди показывают положительное субъективное ощущение благополучия и удовлетворенность собственной жизнь. В связи с этим важно учитывать парадокс возрастной изменчивости (Diener & Suh, 1997; Kunzmann, Little, & Smith, 2000; Smith, Fleeson, Geiselmann, Settersten, & Kunzmann, 1999; Schroots, 1993);

  • Взаимодействие пожилого человека и окружающей среды существенно влияет на форму протекания старения (Rowe & Khan, 1998).


Согласно результатам приведенных исследований за последние двадцать лет наблюдается формирование новой парадигмы понимания процесса старения под различными названиями: «активное» (A. Bowling, 2008; WHO, 2002), «компетентное» (Fernández-Ballesteros, 1986, 2002; Schroots, 1995; Schroots, Fernández-Ballesteros & Rudinger, 1999), «продуктивное» (H. Kerschner, J. Pegues, 1998), «здоровое» (L.L. Bryant et al, 2001), «позитивное» (H.Kendig, C.Browning, 1997) «успешное» (Rowe & Khan, 1998, Baltes & Baltes, 1990) старение. Стоит отметить, что ведущими странами по изучению успешного старения являются: США, Испания и Италия.
В рамках этой парадигмы здоровье понимается как состояние полного физического, душевного и социального благополучия, а не только как отсутствие болезней или физических дефектов (WHO, 2012). Парадигма успешного (благоприятного, здорового, продуктивного) старения отходит от биомедицинской парадигмы. Новая парадигма способствует поиску факторов и условий, которые помогут определить потенциал старения и способы изменения старения в положительную сторону. Успешное старение должно быть описано многомерно, непрерывно, вместо дихотомического способа оценки старения по типу хорошо/плохо или потеря/приобретениеR. Fernández-Ballesteros исследовав современные проблемы геронтогенеза предлагает следующие положения парадигмы успешного (благоприятного) старения:

Старение, является процессом без четкого начала и происходит на протяжении всей жизни человека.

Старение связано с генетическими, биологически и психологическими факторами. Также с экологическими, экологическими, культурными и социальными условиями в данном историческом контексте жизни пожилого человека.

Старение, является инвариантной формой развития. Человек может сделать очень многое, чтобы быть субъектом собственного благоприятного старения.
Таким образом индивидуальный аспект старения связан с пониманием пожилого возраста через призму социально-поведенческой концепции с учетом постулата, что человек является активным лицом и может влиять на собственное будущее (Bandura, 1997). Ярким примером применения парадигмы успешного старения является испанская программа для поддержания успешного старения «Vivir con Vitalidad-M». Данная программа направлена на оптимизацию ряда аспектов процесса старения (Fernández-Ballesteros, 2002). Однако данные программы единичны в своем виде. По сей день центральными вопросами современной геронтологии при исследовании старения и путей интервенции для улучшения качества жизни являются: определение понятия успешного старения, критериев и моделей развития.
1 год назад
#
Социально-когнитивные изменения при нормальном течении старении
А.И. Мелёхин
Исследования по модели психического (theory of mind, сокр. ToM), ментализации (mentalizing), т.е. способности понимать собственное психические состояния и состояния другого человека значительно увеличиваются на протяжении последнего времени.
Наблюдается рост исследований способности к построению моделей психических состояний других людей у пожилых людей с нейродегенеративными расстройствами, в связи с тем, что дефицит социального познания (social-cognitive deficits) в настоящее время признан характерной особенностью лобно-височной деменции (Simpson, 2014). По сей день, нет однозначных данных о специфике дефицита социального познания при болезни Альцгеймера на ее различных стадиях. Распространенным выводом является, что дефицит социального познания при болезни Альцгеймера связан с изменениями в когнитивных ресурсах (исполнительных функциях, памяти) (Laisney et al., 2013). Большой интерес также представляет специфика модели психического при нормальном старении, когда происходит закономерное ухудшение состояния двигательных, когнитивных функций, снижение мобилизационных возможностей организма. В Институте психологии Российской Академии Наук под руководством д.п.н., профессора Е.А. Сергиенко Алексеем Игоревичем Мелёхиным проводятся исследования специфики модели психического при нормальном старении.
Накоплены сведения о том, что определенные области головного мозга связаны с пониманием психических состояний другого человека (Adolphs, 2001). К этим областям относятся:
  • Медиальная префронтальная кора головного мозга (medial prefrontal cortex, сокр. MPFC).

  • Задняя часть поясной извилины (posterior cingulate cortex, сокр. PCC).

  • Зона перекреста (posterior cingulate cortex, сокр. PCC).

  • Верхние-височные борозды (superior temporal sulcus, STS).



Интересно, что многие из этих областей являются «узлами» функциональной сети с монотонной высокой активностью в покое. Изменения в активности между узлами этой сети, как правило, координированы. Увеличение активации в одной области (медиальная префронтальная кора головного мозга), сопровождается увеличением в другой (зона перекреста). Недавние исследования выявили значительное снижение в функциональной связанности этой сети у пожилых респондентов. У пожилых людей с нормальным старением была выявлена меньшая активность в этой сети областей (Damoiseux et al., 2008), что показано на рис. 1.

Рис. 1 Активность сети областей головного мозга обеспечивающая социальное познание

Более того, это снижение связанности областей также связано с другими биологическими маркерами. Например, началом болезни Альцгеймера, образованием бета-амилоида. По мере того, как ментализация (модель психического) опирается на эту сеть областей головного мозга, наблюдения позволяют предположить, что нормальное старение может быть связано с сопутствующим снижением в способности понимать психические состояния других людей. Для того чтобы проверить эту гипотезу, исследователи использовали фМРТ сканирование головного мозга у молодых и пожилых респондентов, когда они выполнили батарею социально-познавательных тестов на понимание обмана, иронии и распознавание эмоций по лицевой экспресии. Эти задачи варьировались от степени нагрузки на рабочую память. В литературе описано возрастно-ассоциированные изменения в когнитивных ресурсах (память, скорость обработки информации, исполнительные функции). Различный диапазон тестов может показать симптомы изменений в когнитивном функционировании, если требуется повышенный мнемонический поиск информации (например, задачи распознавание эмоций среди других). Исследователи предположили, что у пожилых людей могут наблюдаться социально-когнитивные нарушения, когда требуется спонтанно решать задачу. Чтобы показать эту специфику исследователями использовалась задачи, ложные убеждения, моральное суждение, анимированная задача на движение. Кроме того, исследования показывают, что старения связано с изменения в оперативной памяти и это также может влиять на дефицит социального познания в пожилом возрасте. Чтобы изучить эту особенность исследователи подбирали задачи, которые предъявляют различные требования к рабочей памяти. Использование вариативности типов задач позволяет проанализировать специфику социально-когнитивного дефицита.
Исследование показали, что по целому ряду социально-когнитивных тестов, пожилые люди продемонстрировали дефицит в обработки информации о психических состояниях другого человека по сравнению с молодыми респондентами. По сравнению с более молодыми респондентами, пожилые люди чаще оценивали намерения о моральной допустимости и оценивали хуже ложные убеждения, что связывают с изменениями в медиальной префронтальной коре головного мозга. Пожилые люди, как правило, хуже выполняют задачи направленные на эпизодическую память, оперативную память и речь. Наблюдается сниженная активация медиальной префронтальной коры головного мозга во время выполнения тестов этого типа. Одни исследователи считают, что при нормальном старении происходят закономерные изменения в модели психического (Castelli, 2010), в то время как другие исследователи показали, что может иметь место умеренное снижение модели психического в течение жизни (Maylor, 2002). Некоторые исследователи связывают изменения в модели психического из-за снижения флюидного интеллекта (Sullivan,Ruffman, 2004). Другие исследователи утверждают, что возрастное изменения в модели психического опосредуется интеллектом и скоростью обработки информации. Исследование, проведенное J.M. Moran (2012) показало, что нормальное старение сопровождается снижением в социально-когнитивных навыках, связанных с пониманием психических состояний других, и это снижение может быть отличным от общих процессов старения, связанных с когнитивным снижением (Maylor et al., 2002). На данный момент проведено одно исследование, посвященное церебральным механизмам модели психического в поздних возрастах (Castelli et al., 2010). Это исследование показало, что в поздних возрастах не наблюдается дефицит понимания психического состояния другого при выполнении теста чтения психического состояния по глазам (Reading the Mind in the Eyes). Не наблюдается разницы между распознаванием психического состояния по глазам между молодыми и пожилыми респондентами. В настоящее время не ясно почему это исследование не выявило различий в активации медиальной префронтальной коры головного мозга. Более интересным фактом является то, что в этом исследовании показан дополнительной набор областей мозга, который обычно не связаны с моделью психического. Например, боковая префронтальная кора (lateral prefrontal cortex). Эти данные позволяют предположить, что в поздних возрастах могут использоваться дополнительные когнитивные ресурсы (те которые не связаны с моделью психического), которые помогают обеспечивать понимание психических состояний другого человека (Logan et al., 2002). Можно предположить, что пожилые люди могут успешно понимать психическое состояние других людей использую компенсаторные стратегии, которые увеличивают социально-когнитивную обработку информации. На данный момент эта гипотеза остается спекулятивной и необходимо проводить дальнейшие исследования для ее подтверждения.
Т.М. Hess, D.C. Rosenberg, и S.J. Waters (2001) предположили, что пожилые люди могут быть менее мотивированы, чем молодые респонденты при выполнении социально-познавательных тестов. Пожилые люди показали меньше ошибок в задачах, когда им сказали что будут оценивать особенности памяти для запоминания социальной информации. Эти результаты показывают, что пожилые люди могут быть относительно способны выполнить социально-познавательные тесты, когда у них есть мотивация. Этот факт подтверждает, что теорию социоэмоциональной селективности, которая предполагает, что пожилые люди проявляют избирательную мотивацию к различным формам социальной активности (Carstensen, 1999).
Возможно, социально-когнитивная парадигма, которая используется в стандартных экспериментальных задачах просто не достаточна для респондентов пожилого и старческого возраста. Особенно в вопросе взаимодействия пожилого респондента. и экспериментатора, который выступает незнакомым человеком. Пожилые респонденты могут быть менее мотивированны. Следует учитывать, что старение сопровождается сдвигом в социальной мотивации, что следует учитывать при проведении исследований специфики понимания психического состояния других людей в поздних возрастах.
Следовательно, вопрос о наличии социально-когнитивного дефицита в поздних возрастах при нормальном старении требует детального уточнения с учетом биопсихосоциальной парадигмы старения, а также наличия когнитивных резервов в поздних возрастах.
Литература
  1. Мелёхин А.И. Модель психического (theory of mind) при нормальном старении. //Социальная психология и общество. 2015. №1. с. 139-150.

  2. Мелёхин А.И. Программа развития модели психического (theory of mind) в поздних возрастах. //Клиническая и специальная психология. 2015. №1. с. 110-123.

  3. Adolphs R. The neurobiology of social cognition. // Curr Opin Neuro. 2001. Vol. 2. р.231–239.

  4. Carstensen L.L., Isaacowitz D.M. Taking time seriously. A theory of socioemotional selectivity. //American Psychologist. 1999. Vol.54. р.165–181.

  5. Castelli I., Baglio F. Effects of aging on mindreading ability through the eyes: An fMRI study. //Neuropsychologia. 2010. Vol. 48. р.2586–2594.

  6. Damoiseaux J., Beckmann C. Reduced resting-state brain activity in the “default network” in normal aging. //Cereb. Cortex. 2008. Vol. 18. р.1856–1864.

  7. Hess T.M, Rosenberg D.C. Motivation and representation processes in adulthood: The effects of social accountability and information relevance. //Psych Aging. 2001. Vol.16. р. 629–642.

  8. Laisney M., Bon L. Cognitive and affective theory of mind in mild to moderate Alzheimer’s disease. //Journal of Neuropsychology. 2013. Vol.7. № 1. р. 107–120.

  9. Maylor E.A., Moulson J.M, Does performance on theory of mind tasks decline in old age? //British Journal of Psychology. 2002. Vol. 93. р. 465–485.

  10. Simpson J.R. DSM-5 and Neurocognitive Disorders// J Am Acad Psychiatry Law. 2014. Vol.42. р. 59 – 64,

  11. Sullivan S., Ruffman T. Social understanding: How does it fare with advancing years?// B J Psych. 2004. Vol. 95. р.1–18.

Важно!

Если Вы хотите зарегистрироваться в качестве врача или юридического лица, заполните форму. Использование "Войти с помощью" автоматически регистрирует Вас как пользователя.

Войти с помощью